Еврейское Общество Поощрения Художеств
האגודה היהודית לעידוד האמנויות הפלסטיות
The Jewish Society for the Encouragement of the Plastic Arts
Вход / Регистрация
Русский

ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ

«Бецалель» в Иерусалиме, 1906–1929 гг. – от зарождения до закрытия

Алек Д. Эпштейн, Дмитрий Эткин («Еврейский камертон», №7)

Сегодня о Высшей школе искусств и ремесел «Бецалель» (названной в честь библейского персонажа Бецалеля Бен-Ури, в русской традиции Веселеила – резчика по металлу, камню и дереву, создавшего Ковчег Завета) известно далеко за пределами Израиля. Однако, начиная разговор о ней, необходимо осознавать, что тот художественный стиль, который более всего ассоциируется с ней, в значительной мере сформировался еще до ее возникновения. Едва ли не наиболее связанный с «бецалельским» стилем художник, Эфраим Моше (Мауриций) Лилиен (1874–1925), к 1906 году уже двенадцать лет жил в Германии (вначале – как студент Мюнхенской академии искусств, а затем – как свободный художник в Берлине), и прославившие его иллюстрации к книге стихов и переводов Бёрриса фон Мюнхгаузена «Иудея» и сборнику стихов идишского поэта Морриса (урожденного Моше Яакова) Розенфельда «Песни из гетто» он к тому времени уже создал, в 1900 и 1903 годах, соответственно. Аналогичным образом, Абель Панн (урожденный Федерман, 1883–1963), в 1913 году возглавивший в «Бецалеле» факультет графики, учился в Одесском художественном училище, а с 1903 года жил в Париже; Борис Шац (см. о нем далее) в 1912 году пригласил А. Панна в Иерусалим именно потому, что ценил его как уже зрелого художника. Созданный А. Панном в годы Первой мировой войны цикл картин, позднее получивший название «Сосуд слез», проистекал из его рисунков, написанных в Кишиневе после ужасного еврейского погрома, случившегося в 1903 году, то есть за три года до основания «Бецалеля». Иными словами, «Бецалель» укрепил и развил наработки, сделанные причастными к его созданию художниками диаспоры в самые первые годы ХX века; эти, уже сложившиеся, мастера и сформировали «бецалельский» стиль, а отнюдь не наоборот.

Считающийся создателем Высшей школы искусств и ремесел «Бецалель» Борис (Барух) Шац был незаурядной личностью. Он родился в местечке Ворно, неподалеку от Ковно (ныне Каунас), то ли в 1866, то ли в 1867 году и уже в юные годы, когда сионистского движения как такого еще не было, солидаризировался с идеями, продвигавшимися движением «Ховевей Цион» [«Любящие Сион»]. Организация эта, возникшая в Российской империи в первой половине 1880-х годов, еще не выдвигала программу воссоздания в Палестине/Эрец-Исраэль еврейской государственности, но видела свою задачу в поддержке усилий по духовному возрождению еврейского народа именно в Палестине/Эрец-Исраэль, ибо прокатившаяся по Украине и Польше волна погромов подвела многих к мысли, что в Российской империи у евреев как народа нет будущего. В 1889 году Борис Шац с молодой женой отправились в тогдашнюю «Мекку художников» – Париж, где он, как и многие уроженцы «черты оседлости», мечтавшие посвятить свою жизнь искусству, поступил в Академию Фернана Кормона; он также начал заниматься в мастерской выдающегося еврейского скульптора, действительного члена Российской академии художеств и кавалера Ордена Почетного легиона Марка (Мордехая) Антокольского (1843–1902), подобно самому Б. Шацу, бывшего уроженцем Виленской губернии.
В 1903 году Б. Шац встречался в Вене с Теодором Герцлем, а на VII Сионистском конгрессе, прошедшем в Базеле уже после смерти последнего, в 1905 году, Борис Шац выступил с предложением основать в Палестине/Эрец-Исраэль высшую художественную школу. Это предложение шло в русле общественных инициатив еврейских интеллектуалов того времени; за два года до этого, в 1903 году, Хаим Вейцман, Мартин Бубер и Бертольд Файвел представили VI Сионистскому конгрессу предложение об открытии в Палестине/Эрец-Исраэль Высшей школы, а по сути – университета. Создание Еврейского университета в Иерусалиме началось, однако, только в 1918 году, а непосредственно учебная и научная деятельность в нем – на рубеже 1924/1925 годов. Борис Шац же, сумев собрать необходимые средства, основал в Иерусалиме Высшую школу искусств и ремесел уже в 1906 году. Инициативу Б. Шаца сразу же поддержали художники Эфраим Моше Лилиен и Герман Штрук, а также заметные фигуры в сионистском движении того времени Отто Варбург, Франц Оппенгеймер и Зелиг Соскин.
Интересно, что «Бецалель» был впервые зарегистрирован в качестве общественной организации в Германии; это произошло 8 октября 1905 года. Именно в Германии Борис Шац, Эфраим Моше Лилиен и Юлиус Ротшильд (1885–1954) собирали средства на создание Высшей школы искусств и ремесел в Иерусалиме. Свою мечту им удалось реализовать уже в феврале 1906 года, арендовав часть трехэтажного здания, примыкавшего к эфиопской церкви в Иерусалиме и изначально построенного с целью размещения паломников из Эфиопии. Заслуживает внимания тот факт, что первыми студентами Школы стали отнюдь не местные жители, а молодые люди из Российской империи, Восточной и Центральной Европы, которым Б. Шац предложил перебраться вместе с ним в Иерусалим, прельстив их как идеей первого национально-ориентированного художественного учебного заведения, преподавателями и лидерами которого они должны были в будущем стать, так и полным освобождением от платы за учебу. Изначально предполагалось, что полный срок обучения составит четыре года, однако большинство учеников, разочаровавшись в очень скромных возможностях Палестины того времени, бывшей отсталой провинцией Оттоманской империи, покинули и «Бецалель», и Иерусалим существенно быстрее.
Однако были и те, кто остались, в частности, уроженец город София Шмуэль Давидов, изменивший фамилию на Бен-Давид (1884–1927). Б. Шац пригласил его приехать в Иерусалим и присоединиться к первому потоку студентов «Бецалеля». Ш. Бен-Давид начал работать ассистентом на занятиях по росписи ковров еще будучи студентом, а, окончив обучение, стал вести занятия как по декоративному искусству, так и по приемам изображения объемных форм и пространственных отношений на плоскости. В 1912–1913 годах он совершенствовал свое мастерство в Академии, основанной художником Родольфо Жюлианом в Париже. Самого основателя Академии к тому времени не было в живых, но она продолжала свою работу, будучи очень гостеприимной к иностранным студентам. В разные годы там совершенствовали свое мастерство и многие художники из России, среди которых были Лев Бакст, Евгений Лансере, Петр Кончаловский, Иван Пуни, Павел Беньков, Александр Альтман и другие. Оттуда Ш. Бен-Давид вернулся в «Бецалель», с годами играя всё большую роль в художественной жизни Иерусалима, где он стал одним из самых первых постоянно живущих и работающих живописцев.
«Дипломатические» усилия Бориса Шаца, всё время пытавшегося побудить учреждения сионистского движения поддержать основанную им Школу, принесли плоды, и в 1908–1910 годах Земельный фонд Эрец-Исраэль приобрел для «Бецалеля» два здания, что – наряду с поддержкой, продолжавшей поступать из Берлина (где находился Попечительский совет Школы), – позволило «Бецалелю» значительно расширить свою деятельность. В 1911 году преподавателей было уже пятнадцать, а учеников – 269. Как указано в изданной на иврите книге Нурит Шило-Коэн, «“Бецалель” во времена Шаца, 1903–1929» (Иерусалим: Израильский музей, 1983), программа обучения в Школе включала занятия по живописи, скульптуре, работе с глиной и металлом, технике изготовления предметов декоративно-прикладного искусства, а также по художественной теории. Ученики приобретали навыки чеканки, работы с эмалью, резьбы по дереву, изготовления ковров, офортов и литографий; в 1910–1914 годах в «Бецалеле» существовало и отделение фотографии, которым руководил уроженец Киева Яков Бен-Дов (1882–1968). Наряду со студентами, в «Бецалеле» были совсем юные ученики, некоторым из которых не исполнилось и двенадцати лет; они также приобретали профессиональные навыки, позволявшие им помогать своим семьям в работе в производственных мастерских.
Сообщество преподавателей и учеников «Бецалеля» видело свою миссию не в создании «искусства ради искусства», а в изготовлении оригинальных работ, обладавших художественной ценностью, которые были бы востребованы более широкой аудиторией, чем та, что обычно посещает выставки. Б. Шацу, Э.М. Лилиену и руководившему отделением живописи Ю. Ротшильду было важно, чтобы произведения, создававшиеся в «Бецалеле», отличались особым своеобразием, прежде всего – тематическим. Именно потому, что работы «бецалельцев» были ни с чем не сравнимы, их удавалось успешно продавать не только местным жителям и туристам, посещавшим Иерусалим (уже в 1912 году возле Яффских ворот Старого города был открыт постоянно действующий небольшой магазин, в котором эти работы можно было приобрести), но и в Германии, и в других европейских странах.
Подобно тому, как французский график Гюстав Доре (1832–1883) в 1864–1866 годах создал 230 литографий, посвященных различным сюжетам Ветхого и Нового Завета, Эфраим Моше Лилиен, Зеэв Рабан, Абель Панн и Меир Гур-Арье сформировали «бецалельский» канон библейской иллюстрации. Наряду с этим, они выработали весьма своеобразный стиль, в определенной мере отталкивавшийся от европейского ориентализма и символизма. Еще в 1900 году Э.М. Лилиен создал гравюру, на которой поверх солнца шла надпись «Сион» на иврите, а исходящими из него лучами освещались египетские пирамиды. Этой работой автор метафорически сравнивал сионистский проект по возвращению в Палестину/Эрец-Исраэль с библейским исходом еврейского народа из Египта.
Созданные в 1923 году иллюстрации уроженца Лодзи, художника и графика Зеэва Рабана (урожденный Вольф Равицкий, 1890–1970) к Песни Песней, равно как и многочисленные иллюстрации Абеля Панна к Книге Бытия (альбом его работ на библейские сюжеты, опубликованный в двух томах издательством «Бецалеля», включал репродукции более чем ста пятидесяти произведений), сформировали канон, который можно охарактеризовать как иудейский, или даже сионистский ориентализм. Эти художники писали не реальную Палестину/Эрец-Исраэль, как делал тот же Д. Робертс, а создавали аллегорические утопические образы, соответствовавшие духу представлений о «Небесном Иерусалиме» еврейства диаспоры. «Бецалельцы» не запечатлевали пейзажи Палестины/Эрец-Исраэль и не писали портреты ее жителей, будь то евреи или арабы; в центре их внимания была библейская страна, в которой прошел золотой век еврейского народа, и свет от него осенял проходивший на их глазах процесс еврейского духовного и политического возрождения, частью которого были и они сами.
Особой популярностью пользовались изделия из серебра, созданные под руководством вначале учившегося, а затем преподававшего в «Бецалеле» уроженца городка Почеп в окрестностях Брянска Шмуэля Персова (1885–1961). В 1913 году Шмуэль Персов вместе с Зеэвом Рабаном и уроженцем Бобруйска художником Меиром Гур-Арье (урожденный Городецкий, 1891–1951) основали мастерскую «Менора», в которой изготавливались изделия из металла, скульптуры и мебель ручной работы в «бецалельском» стиле; с дохода от продажи этих изделий жили мастера и их семьи (а, например, у Шмуэля Персова было пятеро детей).
Б. Шац был убежден, что настоящей художественной школе необходим и свой музей, который и был основан при «Бецалеле» уже в 1909 году. Проблема, однако, состояла в том, что для Музея было крайне сложно собрать экспонаты; дары художников, хотя и поступавшие, в том числе от таких больших мастеров, как Йозеф Исраэлс (1824–1911) и Макс Либерман (1847–1935), были весьма немногочисленны. Вследствие этого, созданный при «Бецалеле» Музей был скорее этнографическим, а не художественным, в определенной мере напоминая экспозицию, развернутую при Еврейском историко-этнографическом обществе в Петрограде в 1916 году. Б. Шац собирал для Музея «Бецалеля» и коллекцию, больше подходившую для музея природы, где экспонаты представляли мир флоры и фауны; Б. Шац был убежден, что знание мира местной природы имеет большое значение в процессе художественного образования. В статье «Чучело, искусство и всё остальное» видный израильский художественный критик Г. Офрат справедливо сравнивал первый «бецалельский» Музей с «кабинетом редкостей» (cabinet de curiosités), посвятивший их изучению много лет Патрик Морьес отмечал в своей книге «Кабинет редкостей. Коллекционирование как страсть», что именно такие «кабинеты редкостей» – комнаты, где «по шкафам, ящикам, стенам и столам скрупулезно были разложены вещицы из мира природы и мира искусства, от обескураживающе безобразных до божественно прекрасных», на рубеже XVI–XVII веков положили начало традиции собирательства, из которой выросли впоследствии крупнейшие европейские музеи. П. Морьес указывал, что постепенно в употребление входил термин «кабинет искусств и редкостей» (cabinet de art et de curiosité); кабинеты эти были пусть и весьма эклектичными, но стремившимися сочетать артефакты естественной истории с картинами, скульптурами, изделиями из золота, серебра, металла, керамики и кожи. Музей, создававшийся Б. Шацем, полностью соответствовал этой модели.
Начавшаяся в 1914 году Первая мировая война разорвала связи между Иерусалимом и Берлином, что привело к прекращению поступления средств в «Бецалель», во-первых, и сделало невозможным прибытие учеников из Германии и других стран Европы, во-вторых. Б. Шацу удалось договориться о весьма скромных пожертвованиях из США, которые шли на выплату (существенно уменьшившихся) зарплат преподавателям и на обеспечение функционирования студенческой столовой. Стремясь защитить свое детище от закрытия, ряд преподавателей, а вслед за ними и учеников, приняли в 1915 году подданство Оттоманской империи. Это было очень опрометчивое решение, ибо уже в 1916 году молодые мужчины, получившие оттоманское подданство, были призваны на военную службу. Даже этот «патриотический» шаг не спас «Бецалель» от закрытия оттоманскими властями уже в 1917 году; сам Б. Шац получил предписание, требовавшее от него покинуть Иерусалим и переселиться в Дамаск.
Ситуация изменилась с завоеванием Палестины/Эрец-Исраэль британскими войсками. В марте 1918 года «Бецалель» возобновил свою деятельность, хотя Б. Шац смог вернуться в Иерусалим только в 1919 году. В возобновившей работу Школе были открыты как дневные, так и вечерние классы: в первых суммарно насчитывалось 25 учеников, во вторых – 68. Однако и в это время вести упорядоченные занятия было очень трудно, не только из-за сложностей и ограничений, вызванных условиями военного времени, но и в связи с тем, что часть учеников вступила в Еврейский легион в составе британской армии.
И после окончания Первой мировой войны «Бецалель» переживал очень тяжелое время. Финансовая помощь из Германии так и не возобновилась, а напряженность в межнациональных отношениях в Иерусалиме (а в мастерских «Бецалеля» работали как евреи, так и арабы) очень негативно влияла на общую атмосферу. К огромному сожалению, движение еврейского национального возрождения перестало видеть Высшую школу искусств и ремесел среди своих приоритетов. Б. Шац собирал деньги на деятельность руководимой им Школы почти исключительно в США, а когда из-за всемирного экономического кризиса в 1929 году средства оттуда поступать перестали, то лишившийся финансирования «Бецалель» вынужденно закрылся, что стало для Б. Шаца подлинной трагедией. Он ушел из жизни 23 марта 1932 года, так и не узнав, что спустя три года «Бецалель» все-таки был возрожден – чтобы больше не закрыться никогда.

Но об этом – в следующей статье.

Борис Шац у входа в здание «Бецалеля», ок. 1920 г.
Борис Шац. «Плач по разрушенному Храму» (бронзовый рельеф).
Частное собрание
Эфраим Моше Лилиен. «Свадьба», 1906 г.
Израильский музей, Иерусалим
Зеэв Рабан. «Посетите Палестину».
Плакат для Общества по развитию туризма по Святой Земле, 1929 г.
Израильский музей, Иерусалим
Преподаватели и студенты Школы искусств и ремесел «Бецалель», 1921 г.
Крайний справа – Зеэв Рабан


2022/08/24

Еврейское общество поощрения художеств выпустило в свет очередную книгу из серии "Художественная жизнь Израиля", посвященную городу, который вот уже более ста лет продолжает оставаться центром художественной жизни Израиля 

2022/07/24

На аукционе Christie's выставлены на продажу 86 работ "Одесских парижан", художников украинского авангарда, из коллекции Якова Перемена. Об истории и судьбе этой коллекции рассказывается в готовящейся к печати Еврейским обществом поощрения художеств книге "Тель-Авив - метаморфозы вечного и современного искусства", отрывок из которой предлагается читателям.

2022/03/27

Небольшой белорусский городок Смиловичи подарил миру сразу двух замечательных, уникальных художников. И если Хаима Сутина помнят и знают, то его товарищ Файбиш-Шрага Царфин, сделавший себе имя во Франции, для многих остается загадкой


НОВЫЕ АВТОРЫ