Еврейское Общество Поощрения Художеств
האגודה היהודית לעידוד האמנויות הפלסטיות
The Jewish Society for the Encouragement of the Plastic Arts
Вход / Регистрация
Русский

АРТ-НОВОСТИ

Хаим Сутин в Еврейском музее Нью-Йорка

Майя Прицкер, "МК - в Новом свете"
 
Первое, на что обращаешь внимание, войдя в залы ретроспективы Хаима Сутина «Flesh» («Плоть», но для сутинских картин лучше «Мясо»), которая открылась в Еврейском музее Нью-Йорка, это их суровый вид: цементный пол, сдержанный тон стен, просторное развешивание картин.
Кроме них, ничего в залах нет. Единственная фотография – художник на скамейке – в самом конце. Такая скупость – верное обрамление для самих картин с их экспрессивной, пастозной, «кровоточащей» живописью. Но еще  и намек на нищету, в которой прошла первая часть жизни художника – жизни, в которой для Сутина, кажется, ничего не существовало, кроме живописи.
Soutine at Chatel-Guyon in central France
(Puy-de- Dome), 1928.
Image provided by the Kluver/Martin Archive
32 полотна на выставке – это вся его творческая жизнь, но в одном, главном для него жанре – натюрморт. Пара пейзажей – ранний «Сите Фальгьер» (1916) и «Пруд в Шампиньи» из собрания Шмуэля Таца (1943), написанный за месяц  до смерти, – это  обрамление, биографическая «сноска». Сутин работал много, жадно, интенсивно, в том числе и в жанрах портрета (особенно в ранние годы) и пейзажа. Но натюрморт – квинтэссенция его стиля, его исканий, и самая прямая связь со старыми мастерами, у которых он учился и с которыми по-своему спорил.
Достаточно сравнить центральный шедевр выставки – картину 1925 года «Овежеванный бык» с луврским полотном Рембрандта с тем же названием. Сутин Рембрандта не копирует – он пишет с натуры. Старый натюрморт был ансамблем предметов и деталей. На полотне Сутина нет ничего, кроме окровавленной туши и густого синего фона. Никаких деталей, кроме оттенков краски и формы мазка. Эта почти абстракция, однако, излучает страсть, она говорит с нами с такой интенсивностью, что, кажется, мы видим жест, с которым краска брошена на холст, разделена ножом или размазана по нему пальцем.  
Первые 20 лет Сутина прошли в Российской империи, сначала в еврейском местечке Смиловичи (теперь это Беларусь), потом в Минске, куда он сбежал, чтобы учиться в школе рисования (накануне за пристрастие к искусству он получил изрядную выволочку от отца и двух старших братьев, но мать тайком собрала денег, чтобы помочь), и с 1909 года – в Вильно. После трех лет в Школе изящных искусств – Париж, круг таких же нищих художников, жизнь в Сите Фальгьер (самая ранняя работа на выставке, 1916 г.), потом в «Улье» - рядом с Модильяни и Цадкиным, на левом берегу Сены, и долгие часы в Лувре. Он голодает, экономит на еде, чтобы купить краски, работает раздетым, чтобы не износить и не запачкать одежды, и, судя по ранним натюрмортам, предпочитает селедку (три рыбки и две вилки на мрачноватом натюрморте 1916 года).
Угроза оккупации Парижа (шла Первая мировая война) заставила его переехать на юг Франции, откуда он вернется с почти двумя сотнями картин. В 1922-м счастливый случай приводит к его дилеру Леопольду Зборовскому американского собирателя Альберта Барнса, который покупает сразу 50 работ Сутина.
Кажется, что финансовая стабильность и известность (он теперь работает в новой, более просторной студии, впервые удостаивается моновыставки, его картины начинают активно покупать и даже пишется и публикуется его первая биография) мало что изменили в его творчестве. Кровь, подвешенные тельца кур и индюшек, бычьи туши, принесенные из «чрева Парижа», - явная память из детства о местечковых шойхетах и впервые увиденной ритуальной гибели петуха (часто приводятся его слова о застрявшем в тот момент в горле крике), но и косвенная – о погромах и войне, которая напоминала о себе инвалидами на парижских улицах, о смерти – насильственной, несправедливой. Говорили, что он специально голодал перед тем, как начать работу: голод обострял восприятие. 
Выставка состоит из четырех разделов: «Модернистский натюрморт» (здесь в основном ранние работы, в том числе и более традиционные и «теплые» натюрморты с цветами и фруктами), «Дичь», «Плоть» и «Жизнь животных», где доминируют работы 30-х годов – реалистические, и полные сострадания «портреты»: рыба, ослик, ощипанный гусь, овечка за забором. Угроза фашистской оккупации Парижа снова заставляет его уехать из Парижа, прятаться, переезжая с места на место. Бежать в США, как и на неоккупированный юг Франции, не удается. О больших полотнах не может быть и речи. Обострившаяся язва желудка требует немедленной операции, которую можно сделать только в Париже, и друзья организуют его тайное возвращение, прямо в госпиталь. Здесь он и умер в 1943 году в возрасте 50 лет. Его похоронили на монпарнасском кладбище. В кучке присутствовавших были Жан Кокто и Пикассо.
Выставка продлится до 16 сентября 2018 г.
 
 

Chaim Soutine, Still Life with Rayfish, c. 1924, oil on canvas.
Metropolitan Museum of Art, The Mr. and Mrs. Klaus G. Perls Collection, 1997
Chaim Soutine, Still Life with Fruit, 1919, oil on canvas, private collection.
Photograph by Reginart Collections



2018/08/12

Выставка, открывшаяся 11 августа в Бейт Шагал, знакомит с картинами, выполненными в разных техниках, художественными фотографиями и скульптурами

2018/08/07

85 иллюстраций к книгам и зарисовки Минска 1920-х годов представлены в государственном литературном музее Янки Купалы

2018/08/05

Одно из самых ярких культурных мероприятий лета пройдет в этом году в Иерусалиме с 6 по 18 августа


НОВЫЕ АВТОРЫ